вторник, 24 декабря 2013 г.

Озабоченные мысли


Ложу голову на подушку - перья из под плотной наволочки все разом шепчут мне темы для эссе. Сажусь на новомодный стул напротив стола, перед окном - мнение поролона пробирается сквозь места соприкосновения в мышцы. От этого потока все труднее держать спину ровно. Хребет накапливает в себе мысли, впитывая окружающую ерунду.

В раковину льется не вода,  а идиотские идеи. На полках стоят не примочки для ухода за внешностью, а заточенные в пластмассовые резервуары запахи и консистенции.  Расческа – хранилище некогда живших моей жизнью волос. Пыль, знающая обо всех и всем, подобно шпионскому жучку. Цветные флажки, пришитые к веревке летом в России, теперь выставленные на показ путем привязывания концов нити к ручкам шкафа, выше моей головы.  Кстати, я ношу ее на высоте метр шестьдесят три.

Спички в банке, фотография в рамке, магнитная доска. - Полка, дай пирожка! Градусник в футляре, ртуть в канале, циферблат на часах, носки на ногах. Сухость во рту, прорубь в мозгу, свечки в стакане, мой кот на майдане. Вру – он у меня на плече.

Радио Мураками – первый подарок  моего бывшего друга. На расстоянии вытянутой ноги – стоит на полке. Хочу – читаю название на лицевом торце, хочу – читаю наполнение. Больше всего мне запомнились слова, которые он предложил издательству написать на обложке: «Сегодня тоже нужно постараться и написать что-нибудь стоящее». Это могло бы стать девизом до конца моих дней. Пока не стало. А когда станет? Когда я начну писать каждый день ? Кода все выше написанные мысли будут иметь логическую связку и, возможно, персональные главы?

Моя голова озабоченна пустяками. Мы с ней недопонимающие. Я не могу поведать любителям эссе чего-то конкретного. Если привязаться к последнему слову предыдущего предложения, то выйдет, предположим, следующее:

- Вчера вечером брат угостил меня глинтвейном. Напротив львовской оперы расположилась стометровая ярмарка в канун зимних праздников. Каждый деревянный ларек сверкает гирляндами, пахнет яствами. Тогда там было людно, шумно, безснежно. Я смаковала горячее вино и умиротворенные взгляды мимо проходящих мне подобных, как вдруг слева кто-то лопнул воздушный шар. В миг прервался весь кайф. Осознала, что стою облитая глинтвейном я, штатив, сумка для фотоаппарата, шерстяное пальто и плиты под ногами. Мою руку и душу конкретно передернуло, из-за чего и приключился вин-бор.

Или такое:

- Место с нетерпеливыми очередями, неприветливым персоналом и маленьким ассортиментом марок, из покон веков, называют почтой. Когда я хочу получить дозу нервозности, стресса и психоза – прихожу в сеть укрглавпочтамт. Два дня назад конкретно выбесилась: наблюдала за приемом посылок. Приехал старый зил, газ, лаз, или, сами знаете кто,-знает что. Коробки из багажника летели в подножье входных дверей, подобно плотно завязанным пакетам с мусором – никто не переживал, что разбитые предметы в бандеролях не имеют никакой ценности для получателя, поврежденные и поломанные – тоже. Подхожу, значит, к хамовитой красотке и спрашиваю:

- зачем швыряете чужие надежды на пол?
- О_о, а вы сами попробуйте такую тяжесть переносить.
- не относитесь наплевательски к своему делу, люди на вас рассчитывают, это отвратительно со стороны выглядит!
- там нет ничего бьющегося.
-не имеет значения. Прекратите бросать, пожалуйста.
- О_о х2
Примерно так помнится диалог. В тот момент мне хотелось влепить ляща той  крале.

Снова ложу голову на подушку. Транслирую вслух тему, предложенную перьями в наволочке: СНЯТЬ ВИДЕО РАССКАЗ О ПЕЧАТНОЙ МАШИНКЕ В СЪЕМНОЙ КВАРТИРЕ МОЕГО БРАТА. Кстати, ассоциации с последним словом в предыдущем предложении у меня привязаны к фильму «Борат» . Ну знаете наверняка - кинолента про казахстипы . Веселая и в то же время омерзительная. А машинка печатная, супер-пупер вещ доукраинского периода. Стоит в советском шкафу, как любовница. Бесхозная, холодная, кое-где поцарапанная. Бумага – вот душа печатающей машинки. Но в квартире белых листов нет. И даже пергамента для выпечки нет. Только коммунальные счета. А это не то. К счастью у нас с братишкой есть  ткань. Мягкая, не унылая, не мольированная, не стиранная, не драная. Новая, темно-синяя, плотно усыпанная мелкими беленькими самолетиками. Отрез метр на полтора. Как раз ширина манишки. Недомой рост. Но! Из нее наволочку не пошить, поролон не обшить, на флажки не покрамсать, раковину не заткнуть, окружающую ерунду не впитать, пыль не протереть. - Решено! Будем ткать душу: поставим на пол, станем на коленки и начнем печатать слова. Любые-любые. Да так усердно и быстро, что это станет девизом всей нашей жизни! Тогда все выше написанные мысли будут иметь логическую связку и, возможно, персональные главы. С тех пор не будем больше обращать внимание на окружающую ерунду.  Хребет перестанет накапливать в себе мысли. Спина забудет про труд и, скорее всего, я стану носить свою голову выше метра шестидесяти трех. И уж точно, моей озабоченной мыслями голове больше некогда будет прилечь на подушку. Это хорошо.


Комментариев нет:

Отправить комментарий